Неточные совпадения
Траги-нервических явлений,
Девичьих обмороков, слез
Давно терпеть не мог Евгений:
Довольно их он перенес.
Чудак, попав на пир огромный,
Уж был сердит. Но, девы томной
Заметя трепетный порыв,
С досады взоры опустив,
Надулся он и, негодуя,
Поклялся Ленского взбесить
И уж порядком отомстить.
Теперь, заране торжествуя,
Он стал чертить в душе своей
Карикатуры всех
гостей.
Она его не
замечает,
Как он ни бейся, хоть умри.
Свободно дома принимает,
В
гостях с ним молвит слова три,
Порой одним поклоном встретит,
Порою вовсе не
заметит;
Кокетства в ней ни капли нет —
Его не терпит высший свет.
Бледнеть Онегин начинает:
Ей иль не видно, иль не жаль;
Онегин сохнет, и едва ль
Уж не чахоткою страдает.
Все шлют Онегина к врачам,
Те хором шлют его к водам.
Заметив, что Владимир скрылся,
Онегин, скукой вновь гоним,
Близ Ольги в думу погрузился,
Довольный мщением своим.
За ним и Оленька зевала,
Глазами Ленского искала,
И бесконечный котильон
Ее томил, как тяжкий сон.
Но кончен он. Идут за ужин.
Постели стелют; для
гостейНочлег отводят от сеней
До самой девичьи. Всем нужен
Покойный сон. Онегин мой
Один уехал спать домой.
Заметив, что закуска была готова, полицеймейстер предложил
гостям окончить вист после завтрака, и все пошли в ту комнату, откуда несшийся запах давно начинал приятным образом щекотать ноздри
гостей и куда уже Собакевич давно заглядывал в дверь,
наметив издали осетра, лежавшего в стороне на большом блюде.
Он встретил своего
гостя, по-видимому, с самым веселым и приветливым видом, и только уже несколько минут спустя Раскольников, по некоторым признакам,
заметил в нем как бы замешательство, — точно его вдруг сбили с толку или застали на чем-нибудь очень уединенном и скрытном.
В углу на стуле сидел
Заметов, привставший при входе
гостей и стоявший в ожидании, раздвинув в улыбку рот, но с недоумением и даже как будто с недоверчивостью смотря на всю сцену, а на Раскольникова даже с каким-то замешательством.
Анна Андреевна. Пойдем, Машенька! я тебе скажу, что я
заметила у
гостя такое, что нам вдвоем только можно сказать.
Дойдя по узкой тропинке до нескошенной полянки, покрытой с одной стороны сплошной яркой Иван-да-Марьей, среди которой часто разрослись темнозеленые, высокие кусты чемерицы, Левин
поместил своих
гостей в густой свежей тени молодых осинок, на скамейке и обрубках, нарочно приготовленных для посетителей пчельника, боящихся пчел, а сам пошел на осек, чтобы принести детям и большим хлеба, огурцов и свежего меда.
Степан Аркадьич рассказал жене причину замедления, и
гости улыбаясь перешептывались между собой. Левин ничего и никого не
замечал; он, не спуская глаз, смотрел на свою невесту.
— Лазаря петь! — повторил Василий Иванович. — Ты, Евгений, не думай, что я хочу, так сказать, разжалобить
гостя: вот,
мол, мы в каком захолустье живем. Я, напротив, того мнения, что для человека мыслящего нет захолустья. По крайней мере, я стараюсь, по возможности, не зарасти, как говорится, мохом, не отстать от века.
Встав с постели, Аркадий раскрыл окно — и первый предмет, бросившийся ему в глаза, был Василий Иванович. В бухарском шлафроке, подпоясанный носовым платком, старик усердно рылся в огороде. Он
заметил своего молодого
гостя и, опершись на лопатку, воскликнул...
— Ну, красавчик не красавчик, —
заметил Василий Иванович, — а мужчина, как говорится: оммфе. [Настоящий мужчина (homme fait) (фр.).] А теперь, я надеюсь, Арина Власьевна, что, насытив свое материнское сердце, ты позаботишься о насыщении своих дорогих
гостей, потому что, тебе известно, соловья баснями кормить не следует.
— А вот это, — подхватил Радилов, указывая мне на человека высокого и худого, которого я при входе в гостиную не
заметил, — это Федор Михеич… Ну-ка, Федя, покажи свое искусство
гостю. Что ты забился в угол-то?
Мой приход — я это мог
заметить — сначала несколько смутил
гостей Николая Иваныча; но, увидев, что он поклонился мне, как знакомому человеку, они успокоились и уже более не обращали на меня внимания. Я спросил себе пива и сел в уголок, возле мужичка в изорванной свите.
Между прочим, он мне дал
заметить, что посещает иногда соседних помещиков, и в город ездит в
гости, и в преферанс играет, и с столичными людьми знается.
Никто того не
заметил,
гости продолжали пить, и уже благовестили к вечерне, когда встали из-за стола.
Когда неожиданные
гости ушли, Клим
заметил...
Самгину оживление
гостя показалось искусственным, но он подумал с досадой на себя, что видел Лютова сотню раз, а не
заметил кривых зубов, а — верно, зубы-то кривые! Через пять минут он с удивлением, но без удовольствия слушал, как Варвара деловито говорит...
Опасаясь, что
гость внезапно обернется и
заметит усмешку на его лице, Самгин погасил ее.
Вот как поговаривают нынче японцы! А давно ли они не боялись скрутить руки и ноги приезжим
гостям? давно ли называли европейские правительства дерзкими за то, что те
смели писать к ним?
Гостей угощали чаем, мороженым и фруктами, которые были, кажется, не без соли, как
заметил я, потому что один из
гостей доверчиво запустил зубы в мангу, но вдруг остановился и стал рассматривать плод, потом поглядывал на нас.
Сзади всех подставок поставлена была особо еще одна подставка перед каждым
гостем, и на ней лежала целая жареная рыба с загнутым кверху хвостом и головой. Давно я собирался придвинуть ее к себе и протянул было руку, но второй полномочный
заметил мое движение. «Эту рыбу почти всегда подают у нас на обедах, —
заметил он, — но ее никогда не едят тут, а отсылают
гостям домой с конфектами». Одно путное блюдо и было, да и то не едят! Ох уж эти мне эмблемы да символы!
— Друг мой, —
заметил сентенциозно
гость, — с носом все же лучше отойти, чем иногда совсем без носа, как недавно еще изрек один болящий маркиз (должно быть, специалист лечил) на исповеди своему духовному отцу-иезуиту.
В теснившейся в келье усопшего толпе
заметил он с отвращением душевным (за которое сам себя тут же и попрекнул) присутствие, например, Ракитина, или далекого
гостя — обдорского инока, все еще пребывавшего в монастыре, и обоих их отец Паисий вдруг почему-то счел подозрительными — хотя и не их одних можно было
заметить в этом же смысле.
Здесь я должен
заметить, что эта последняя беседа старца с посетившими его в последний день жизни его
гостями сохранилась отчасти записанною.
«Что бы у ней такое?» — пробормотал Ракитин, вводя Алешу за руку в гостиную. Грушенька стояла у дивана как бы все еще в испуге. Густая прядь темно-русой косы ее выбилась вдруг из-под наколки и упала на ее правое плечо, но она не
заметила и не поправила, пока не вгляделась в
гостей и не узнала их.
Старец уселся на кожаный красного дерева диванчик, очень старинной постройки, а
гостей, кроме обоих иеромонахов,
поместил у противоположной стены, всех четверых рядышком, на четырех красного дерева обитых черною сильно протершеюся кожей стульях.
А после обеда, когда
гости, пользуясь скупыми лучами сентябрьского солнца, вышли на широкое крыльцо, служившее и балконом, пить кофе, ликер и курить, Татьяна Марковна продолжала ходить между ними, иногда не
замечая их, только передергивала и поправляла свою турецкую шаль. Потом спохватится и вдруг заговорит принужденно.
Бабушка немного успокоилась, что она пришла, но в то же время
замечала, что Райский меняется в лице и старается не глядеть на Веру. В первый раз в жизни, может быть, она проклинала
гостей. А они уселись за карты, будут пить чай, ужинать, а Викентьева уедет только завтра.
Татьяна Марковна, с женским тактом, не дала ему
заметить, что знает его горе. Обыкновенно в таких случаях встречают
гостя натянутым молчанием, а она встретила его шуткой, и этому тону ее последовали все.
А Устинья тоже замечательна в своем роде. Она — постоянный предмет внимания и развлечения
гостей. Это была нескладная баба, с таким лицом, которое как будто чему-нибудь сильно удивилось когда-то, да так на всю жизнь и осталось с этим удивлением. Но Леонтий и ее не
замечал.
Татьяна Марковна поцеловала ее, пригладила ей рукой немного волосы и вышла,
заметив только, «чтоб она велела „Маринке“, или „Машке“, или „Наташке“ прибрать комнату, а то-де, пожалуй, из
гостей, из дам кто-нибудь зайдет», — и ушла.
Домовитость Татьяны Марковны и порханье Марфеньки, ее пение, живая болтовня с веселым, бодрым, скачущим Викентьевым, иногда приезд
гостей, появление карикатурной Полины Карповны, бурливого Опенкина, визиты хорошо одетых и причесанных барынь, молодых щеголей — он не
замечал ничего. Ни весело, ни скучно, ни тепло, ни холодно ему было от всех этих лиц и явлений.
— В Ивана Ивановича — это хуже всего. Он тут ни сном, ни духом не виноват… Помнишь, в день рождения Марфеньки, — он приезжал, сидел тут молча, ни с кем ни слова не сказал, как мертвый, и ожил, когда показалась Вера?
Гости видели все это. И без того давно не тайна, что он любит Веру; он не мастер таиться. А тут
заметили, что он ушел с ней в сад, потом она скрылась к себе, а он уехал… Знаешь ли, зачем он приезжал?
Прежний губернатор, старик Пафнутьев, при котором даже дамы не садились в
гостях, прежде нежели он не сядет сам, взыскал бы с виновных за одно неуважение к рангу; но нынешний губернатор к этому равнодушен. Он даже не
замечает, как одеваются у него чиновники, сам ходит в старом сюртуке и заботится только, чтоб «в Петербург никаких историй не доходило».
Заметив, что Викентьев несколько покраснел от этого предостережения, как будто обиделся тем, что в нем предполагают недостаток такта, и что и мать его закусила немного нижнюю губу и стала слегка бить такт ботинкой, Татьяна Марковна перешла в дружеский тон, потрепала «милого Николеньку» по плечу и прибавила, что сама знает, как напрасны эти слова, но что говорит их по привычке старой бабы — читать мораль. После того она тихо, про себя вздохнула и уже ничего не говорила до отъезда
гостей.
Полины Карповны не было. Она сказалась больною, прислала Марфеньке цветы и деревья с зеленью. Райский заходил к ней утром сам, чтобы как-нибудь объяснить вчерашнюю свою сцену с ней и узнать, не
заметила ли она чего-нибудь. Но она встретила его с худо скрываемым, под видом обидчивости, восторгом, хотя он прямо сказал ей, что обедал накануне не дома, в
гостях — там много пили — и он выпил лишнюю рюмку — и вот «до чего дошел»!
Тут случилось в дворне не новое событие. Савелий чуть не перешиб спину Марине поленом, потому что хватился ее на заре, в день отъезда
гостей, пошел отыскивать и видел, как она шмыгнула из комнаты, где
поместили лакея Викентьевой. Она пряталась целое утро по чердакам, в огороде, наконец пришла, думая, что он забыл.
В самом деле Кирсанов уже больше двух лет почти вовсе не бывал у Лопуховых. Читатель не
замечал его имени между их обыкновенными
гостями, да и между редкими посетителями он давно стал самым редким.
Другой раз, у них же, он приехал на званый вечер; все были во фраках, и дамы одеты. Галахова не звали, или он забыл, но он явился в пальто; [сюртуке (от фр. paletot).] посидел, взял свечу, закурил сигару, говорил, никак не
замечая ни
гостей, ни костюмов. Часа через два он меня спросил...
Ряд ловких мер своих для приема наследника губернатор послал к государю, — посмотрите,
мол, как сынка угощаем. Государь, прочитавши, взбесился и сказал министру внутренних дел: «Губернатор и архиерей дураки, оставить праздник, как был». Министр намылил голову губернатору, синод — архиерею, и Николай-гость остался при своих привычках.
Внимание хозяина и
гостя задавило меня, он даже написал
мелом до половины мой вензель; боже мой, моих сил недостает, ни на кого не могу опереться из тех, которые могли быть опорой; одна — на краю пропасти, и целая толпа употребляет все усилия, чтоб столкнуть меня, иногда я устаю, силы слабеют, и нет тебя вблизи, и вдали тебя не видно; но одно воспоминание — и душа встрепенулась, готова снова на бой в доспехах любви».
И вот делаются
сметы, проекты, это занимает невероятно будущих
гостей и хозяев. Один Николай едет к «Яру» заказывать ужин, другой — к Матерну за сыром и салями. Вино, разумеется, берется на Петровке у Депре, на книжке которого Огарев написал эпиграф...
На прощанье Агриппина Филипьевна даже с некоторой грустью дала
заметить Привалову, что она, бедная провинциалка, конечно, не рассчитывает на следующий визит дорогого
гостя, тем более что и в этот успела наскучить, вероятно, до последней степени; она, конечно, не
смеет даже предложить столичному
гостю завернуть как-нибудь на один из ее четвергов.
Ведь он выдал себя с головой Веревкину, хотя тот и делал вид, что ничего не
замечает «И черт же его потянул за язык…» — думал Привалов, сердито поглядывая в сторону храпевшего
гостя.
— Они встали; пожалуйте, Василий Назарыч, — говорил Нагибин, появляясь в дверях. — Я сказал им, что приведу такого
гостя, такого
гостя, о каком они и думать не
смеют. Сначала не поверили, а потом точно даже немножко испужались…
Марья Степановна точно не желала
замечать настроения своего
гостя и говорила о самых невинных пустяках, не обращая внимания на то, что Привалов отвечал ей совсем невпопад.
— Ну так доложи хозяйке, что так и так,
мол,
гости, — распоряжался Веревкин, как в своем кабинете.
— Ты уж не обессудь нас на нашем угощенье, — заговорила Марья Степановна, наливая
гостю щей; нужно
заметить, что своими щами Марья Степановна гордилась и была глубоко уверена, что таких щей никто не умеет варить, кроме Досифеи.
Это не помешало, конечно, им всем, мало-помалу и с нахальным любопытством, несмотря на страх, протесниться вслед за Рогожиным в гостиную; но когда кулачный господин, «проситель» и некоторые другие
заметили в числе
гостей генерала Епанчина, то в первое мгновение до того были обескуражены, что стали даже понемногу ретироваться обратно, в другую комнату.